Саньютта Никая

Атта дипа сутта

22.43. Будьте сами себе островом

В Саваттхи. [Благословенный сказал]: «Монахи, будьте сами себе островом, сами себе прибежищем, не имея иного прибежища; [живите] с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, не имея иного прибежища. Когда вы будете сами себе островом… с Дхаммой в качестве прибежища, не имея иного прибежища, то само это основание следует изучать так: «Из чего рождаются печаль, стенание, боль, горе и отчаяние? Как они возникают?»

И, монахи, из чего рождаются печаль, стенание, боль, горе и отчаяние? Как они возникают? Вот, монахи, необученный заурядный человек—не навещающий Благородных, не обученный в их дисциплине и их Дхамме; не навещающий чистых [умом] людей, не обученный в их дисциплине и их Дхамме—считает, что:

  • форма—это «я»; или что
  • «я» владеет формой; или что
  • форма находится внутри «я»; или что
  • «я» находится в форме.

Эта его форма претерпевает изменение и перемены. С изменением и переменой формы в нём возникает печаль, стенание, боль, горе и отчаяние.

Он считает, что чувство… восприятие… формации [ума]… сознание—это «я»; или что «я» владеет сознанием; или что сознание находится внутри «я»; или что «я» находится в сознании. Это его сознание претерпевает изменение и перемены. С изменением и переменой сознания в нём возникает печаль, стенание, боль, горе и отчаяние.

Но, монахи, когда человек понял непостоянство формы, её изменение, угасание, прекращение; когда он увидел в соответствии с действительностью за счёт правильной мудрости: «В прошлом и также и [сейчас] в настоящем всякая форма непостоянна, страдательна, подвержена изменению»—то тогда печаль, стенание, боль, горе и отчаяние отбрасываются. С их отбрасыванием он не становится взволнованным. Будучи невзволнованным, он пребывает счастливым. Про монаха, который пребывает счастливым, говорится, что он угас в этом отношении.

Когда он понял непостоянство чувства… восприятия… формаций… сознания, его изменение, угасание, прекращение; когда он увидел в соответствии с действительностью за счёт правильной мудрости: «В прошлом и также и [сейчас] в настоящем всякое сознание непостоянно, страдательно, подвержено изменению»—то тогда печаль, стенание, боль, горе и отчаяние отбрасываются. С их отбрасыванием он не становится взволнованным. Будучи невзволнованным, он пребывает счастливым. Про монаха, который пребывает счастливым, говорится, что он угас в этом отношении».