Саньютта Никая

Пуннама сутта

22.82. Ночь в полнолуние

Однажды Благословенный пребывал в Саваттхи в Восточном Парке в особняке Матери Мигары вместе с большой Сангхой монахов. И тогда, в пятнадцатый день, в Упосатху, ночью в полнолуние, Благословенный сидел на открытой местности в окружении Сангхи монахов.

Затем один монах поднялся со своего сиденья, закинул своё верхнее одеяние за плечо, сложил ладони в почтительном приветствии Благословенного и сказал ему: «Учитель, я бы хотел спросить Благословенного об одной вещи, если бы Благословенный соизволил ответить на мой вопрос».

«Что ж, монах, садись на своё сиденье и спрашивай то, что хочешь».

«Да, Учитель»—ответил тот монах. Затем он сел на своё сиденье и сказал Благословенному:

1) «Не являются ли эти пять совокупностей подверженными цеплянию, Учитель? То есть: форма как совокупность, подверженная цеплянию, чувство… восприятие… формации… сознание как совокупность, подверженная цеплянию?»

«Эти пять совокупностей, монах, подвержены цеплянию: то есть, форма… чувство… восприятие… формации… сознание как совокупность, подверженная цеплянию».

Сказав «Хорошо, Учитель», тот монах восхитился и возрадовался словам Благословенного. Затем он задал Благословенному следующий вопрос:

2) «Но, Учитель, в чём укоренены эти пять совокупностей, подверженные цеплянию?»

«Эти пять совокупностей, подверженные цеплянию, укоренены в желании».

3) «Учитель, это цепляние является тем же самым, что и эти пять совокупностей, подверженные цеплянию, или же цепляние—это одно, а пять совокупностей, подверженные цеплянию—это другое?»

«Монах, это цепляние ни то же самое, что и пять совокупностей, подверженные цеплянию, ни отдельное от пяти совокупностей, подверженных цеплянию. Но желание и жажда к ним—вот где здесь цепляние».

Сказав «Хорошо, Учитель», тот монах восхитился и возрадовался словам Благословенного. Затем он задал Благословенному следующий вопрос:

4) «Но, Учитель, может ли быть многообразие в желании и жажде к пяти совокупностям, подверженным цеплянию?»

«Может, монах»—ответил Благословенный. «Вот, монах, мысль приходит к кому-либо: «Пусть у меня будет такая форма в будущем! Пусть у меня будет такое чувство в будущем! Пусть у меня будет такое восприятие в будущем! Пусть у меня будут такие формации в будущем! Пусть у меня будет такое сознание в будущем!». Так, монах, может быть многообразие в желании и жажде к пяти совокупностям, подверженным цеплянию».

Сказав «Хорошо, Учитель», тот монах восхитился и возрадовался словам Благословенного. Затем он задал Благословенному следующий вопрос:

5) «Учитель, каким образом обозначение «совокупности» применимо к совокупностям?»

«Монах, любой вид формы—прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой: это называется совокупностью формы. Любой вид чувства—прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого: это называется совокупностью чувства. Любой вид восприятия—прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого: это называется совокупностью восприятия. Любой вид формаций—прошлых, настоящих, будущих, внутренних или внешних, грубых или утончённых, низших или возвышенных, далёких или близких: это называется совокупностью формаций. Любой вид сознания—прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого: это называется совокупностью сознания. Вот каким образом обозначение «совокупности» применимо к совокупностям».

Сказав «Хорошо, Учитель», тот монах восхитился и возрадовался словам Благословенного. Затем он задал Благословенному следующий вопрос:

6) «В чём причина и условие, Учитель, проявления совокупности формы? В чём причина и условие проявления совокупности чувства? В чём причина и условие проявления совокупности восприятия? В чём причина и условие проявления совокупности формаций? В чём причина и условие проявления совокупности сознания?»

«Четыре великих элемента, монах, являются причиной и условием для проявления совокупности формы. Контакт является причиной и условием для проявления совокупности чувства. Контакт является причиной и условием для проявления совокупности восприятия. Контакт является причиной и условием для проявления совокупности формаций. Имя-и-форма является причиной и условием для проявления совокупности сознания».

7) «Учитель, как возникает воззрение о «я»?

«Монах, вот необученный заурядный человек—не навещающий Благородных, не обученный в их дисциплине и их Дхамме; не навещающий чистых [умом] людей, не обученный в их дисциплине и их Дхамме—считает, что форма—это «я», или что «я» владеет формой, или что форма находится внутри «я», или что «я» находится внутри формы. Он считает, что чувство… восприятие… формации… сознание—это «я», или что «я» владеет сознанием, или что сознание находится внутри «я», или что «я» находится внутри сознания. Вот как возникает воззрение о «я».

8) «Но, Учитель, как воззрения о «я» не возникает?»

«Монах, вот обученный ученик Благородных—навещающий Благородных, обученный в их дисциплине и их Дхамме; навещающий чистых [умом] людей, обученный в их дисциплине и их Дхамме—не считает, что форма—это «я», или что «я» владеет формой, или что форма находится внутри «я», или что «я» находится внутри формы. Он не считает, что чувство… восприятие… формации… сознание—это «я», или что «я» владеет сознанием, или что сознание находится внутри «я», или что «я» находится внутри сознания. Вот как не возникает воззрения о «я».

9) «Учитель, какова привлекательность, опасность и спасение в отношении формы? Какова привлекательность, опасность и спасение в отношении чувства… восприятия… формаций… сознания?»

«Удовольствие и радость, монах, которые возникают в зависимости от формы—это является привлекательностью формы. Эта форма непостоянна, страдательна, подвержена изменению—вот что является опасностью формы. Устранение и оставление желания и жажды к форме—вот что является спасением от формы.

Удовольствие и радость, которые возникают в зависимости от чувства… в зависимости от восприятия… в зависимости от формаций… в зависимости от сознания—вот что является привлекательностью сознания. Это сознание непостоянно, страдательно, подвержено изменению—вот что является опасностью сознания. Устранение и оставление желания и жажды к сознанию—вот что является спасением от сознания».

Сказав «Хорошо, Учитель», тот монах восхитился и возрадовался словам Благословенного. Затем он задал Благословенному следующий вопрос:

10) «Учитель, как следует знать, как следует видеть в отношении этого тела с его сознанием и в отношении всех внешних образов, [так чтобы] сотворения «я», сотворения «моего» и самомнения больше не происходило?»

«Любой вид формы, монах,—прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой—всякую форму следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я».

Любой вид чувства…

Любой вид восприятия…

Любой вид формаций…

Любой вид сознания—прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого—всякое сознание следует видеть правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я».

Когда человек видит и знает так, монах, в отношении этого тела с его сознанием и в отношении всех внешних образов—сотворения «я», сотворения «моего» и самомнения больше не происходит».

И тогда некое раздумье возникло в уме одного монаха: «Так выходит, что форма безличностна, чувство безличностно, восприятие безличностно, формации безличностны, сознание безличностно. [Так] на какое же «я» окажут влияние те поступки, что совершены тем, что безличностно?»

И тогда Благословенный, [напрямую] познав это раздумье в уме того монаха, обратился к монахам так: «Бывает так, монахи, когда некий никчёмный человек, тупой и невежественный, с умом, охваченным жаждой, может посчитать, что способен превзойти Учение Учителя вот таким образом: «Так выходит, что форма безличностна, чувство безличностно, восприятие безличностно, формации безличностны, сознание безличностно. [Так] на какое же «я» окажут влияние те поступки, что совершены тем, что безличностно?» Монахи, вы обучались мной посредством различных расспросов в отношении разносторонних учений.

Как вы думаете, монахи, постоянна ли форма или непостоянна?»

«Непостоянна, Учитель».

«А то, что непостоянно, то является страданием или счастьем?»

«Страданием, Учитель».

«А то, что непостоянно и страдательно, подвержено изменению—может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?»

«Нет, Учитель».

«Чувство постоянно или непостоянно? …

«Восприятие постоянно или непостоянно? …

«Формации постоянны или непостоянны? …

«Сознание постоянно или непостоянно?»

«Непостоянно, Учитель».

«А то, что непостоянно, то является страданием или счастьем?»

«Страданием, Учитель».

«А то, что непостоянно и страдательно, подвержено изменению—может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?»

«Нет, Учитель».

«Поэтому, монахи, любой вид формы—прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой—всякую форму следует видеть в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». Любой вид чувства… любой вид восприятия… любой вид формаций… любой вид сознания—прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого—всякое сознание следует видеть в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я».

Видя так, монахи, обученный ученик Благородных испытывает разочарование в [отношении] формы… чувства… восприятия… формаций… сознания. Испытывая разочарование, он становится беспристрастным. Посредством беспристрастия [его ум] освобождён. Когда он освобождён, приходит знание: «Освобождён». Он понимает: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования».

Монах пришёл спросить
Десять вопросов этих:
Пару—о совокупностях;
О том, такими же могут ли быть,
Причина, наименование;
И два о самости;
[По одному] об удовольствии,
И этом теле с сознанием его.