Саньютта Никая

Чханна сутта

35.87. Чханна

Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе в Бамбуковой Роще в Беличьем Святилище. И в то время Достопочтенный Сарипутта, Достопочтенный Махачунда и Достопочтенный Чханна пребывали на горе Утёс Ястребов, и Достопочтенный Чханна был нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен. И тогда, вечером, Достопочтенный Сарипутта вышел из затворничества, подошёл к Достопочтенному Махачунде и сказал ему: «Ну же, друг Чунда, пойдём навестим Достопочтенного Чханну и справимся о его здоровье?»

«Да, друг»—ответил Достопочтенный Махачунда.

И тогда Достопочтенный Сарипутта и Достопочтенный Махачунда отправились к Достопочтенному Чханне и обменялись с ним вежливыми приветствиями, после чего они сели на подготовленные сиденья. Достопочтенный Сарипутта сказал Достопочтенному Чханне: «Я надеюсь, ты поправляешься, друг Чханна, я надеюсь, тебе становится лучше. Я надеюсь, твои болезненные ощущения спадают, а не возрастают, и что можно увидеть их спад, а не увеличение».

«Друг Сарипутта, я не поправляюсь, мне не становится лучше. Сильные болезненные ощущения возрастают во мне, а не спадают, и можно увидеть их увеличение, а не спад. Подобно тому, как если бы сильный человек раскроил бы мою голову острым мечом—вот какие жестокие ветра прорезают мою голову. Я не поправляюсь, мне не становится лучше. Подобно тому, как если бы сильный человек стянул бы прочным кожаным ободом мою голову—вот какие жестокие боли у меня в голове. Я не поправляюсь, мне не становится лучше. Подобно тому, как если бы умелый мясник или его ученик вскрыл бы брюхо быка острым мясницким ножом—вот какие жестокие ветра прорезают мой живот. Я не поправляюсь, мне не становится лучше. Как если бы два сильных человека схватили бы слабого за обе руки и поджаривали бы его над ямой с горячими углями—вот какое жестокое жжение в моём теле. Я не поправляюсь, мне не становится лучше. Сильные болезненные ощущения возрастают во мне, а не спадают, и можно увидеть их увеличение, а не спад. Я использую нож, друг Сарипутта, у меня нет желания жить».

«Пусть Достопочтенный Чханна не использует нож. Пусть Достопочтенный Чханна живёт. Если у Достопочтенного Чханны нет подходящей еды, я отправлюсь в поисках подходящей еды для него. Если у него нет подходящего лекарства, я отправлюсь в поисках подходящего лекарства для него. Если у него нет должного прислужника, я буду прислуживать ему. Пусть Достопочтенный Чханна не использует нож. Пусть Достопочтенный Чханна живёт. Мы хотим, чтобы Достопочтенный Чханна жил».

«Друг Сарипутта, не так оно вовсе, что у меня нет подходящей еды. У меня есть подходящая еда. Не так оно вовсе, что у меня нет подходящего лекарства. У меня есть подходящее лекарство. Не так оно вовсе, что у меня нет должных прислужников. У меня есть должные прислужники. Более того, друг, долгое время я служил угодным образом Учителю, а не неугодным образом; поскольку ученику подобает служить Учителю угодным образом, а не неугодным. Запомни так, друг Сарипутта: «Монах Чханна использует нож без порицания».

«Мы бы хотели кое о чём расспросить Достопочтенного Чханну, если он соблаговолит ответить на наш вопрос».

«Спрашивай, друг Сарипутта. Как услышу, будет видно».

«Друг Чханна, считаешь ли ты глаз, сознание глаза, и вещи, познаваемые сознанием глаза, таковыми: «Это моё, я таков, это моё «я»? Считаешь ли ты ухо, сознание уха, и вещи, познаваемые сознанием уха, таковыми…? Считаешь ли ты нос… Считаешь ли ты язык… Считаешь ли ты тело… Считаешь ли ты ум, сознание ума, и вещи, познаваемые сознанием ума, таковыми: «Это моё, я таков, это моё «я»?

«Друг Сарипутта, я считаю глаз, сознание глаза… ухо… нос… язык… тело… ум, сознание ума, и вещи, познаваемые сознанием ума, таковыми: «Это не моё, я не таков, это не моё «я».

«Друг Чханна, что ты увидел и напрямую узнал в глазе, сознании глаза… ухе… носе… языке… теле… уме, сознании ума и вещах, познаваемых сознанием ума, что ты считаешь их таковыми: «Это не моё, я не таков, это не моё «я»?

«Друг Сарипутта, поскольку я увидел и напрямую познал прекращение в глазе, сознании глаза… …вещах, познаваемых сознанием ума, я считаю их таковыми: «Это не моё, я не таков, это не моё «я».

Когда так было сказано, Достопочтенный Махачунда обратился к Достопочтенному Чханне: «В таком случае, друг Чханна, тебе следует непрерывно уделять пристальное внимание следующему учению Благословенного: «В том, кто зависим—есть колебание. В том, кто не зависим—нет колебаний. Когда нет колебаний, то есть успокоение. Когда есть успокоение, то нет склонности. Когда нет склонности, то нет прихода и ухода. Когда нет прихода и ухода, то нет умирания и перерождения. Когда нет умирания и перерождения, то тогда есть «ни здесь, ни там, ни между ними». Это само по себе и есть окончание страдания».

Затем, когда Достопочтенный Сарипутта и Достопочтенный Махачунда дали Достопочтенному Чханне это наставление, они встали со своих сидений и ушли. И вскоре после того как они ушли, Достопочтенный Чханна использовал нож.

Тогда Достопочтенный Сарипутта подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал: «Учитель, Достопочтенный Чханна использовал нож. Какова его участь, каков его будущий удел?»

«Сарипутта, не объявил ли монах Чханна о своей непорицаемости в твоём же присутствии?»

«Учитель, у Вадджей есть деревня под названием Пуббавадджхана. Там у Достопочтенного Чханны было много дружеских семей, близких семей, радушных семей».

«У Достопочтенного Чханны в самом деле есть эти дружеские семьи, Сарипутта, близкие семьи, радушные семьи. Но я не утверждаю, что кого-либо следует из-за этого порицать. Сарипутта, когда кто-либо оставляет это тело и подхватывает другое тело, то в таком случае я утверждаю, что он достоин порицания. Такого не произошло в случае с монахом Чханной. Монах Чханна использовал нож без порицания. Так, Сарипутта, тебе и следует запомнить это».