Саньютта Никая

Талапутта сутта

42.2. Талапутта

Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе в Бамбуковой Роще в Беличьем Святилище. И тогда директор [театральной] труппы Талапутта подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал: «Господин, я слышал, что в линии учителей, среди старых актёров, говорят так: «Если актёр в театре или на арене развлекает и веселит людей тем, что истинно, и тем, что ложно, то после распада тела, после смерти, он перерождается среди смеющихся божеств». Что Благословенный скажет на это?»

«Довольно, директор, оставь это. Не спрашивай меня об этом».

Во второй раз и в третий раз директор труппы Талапутта сказал: «Господин, я слышал, что в линии учителей, среди старых актёров, говорят так: «Если актёр в театре или на арене развлекает и веселит людей тем, что истинно и тем, что ложно, то после распада тела, после смерти, он перерождается среди смеющихся божеств». Что Благословенный скажет на это?»

«В самом деле, директор, мне не достучаться до тебя, когда я говорю: «Довольно, директор, оставь это. Не спрашивай меня об этом». Но, всё же, я отвечу тебе. В театре или на арене, среди существ, которые ещё не лишены жажды, которые скованы оковами жажды—актёр развлекает их будоражащими вещами, которые возбуждают в них лишь ещё больше жажды. В театре или на арене, среди существ, которые ещё не лишены злобы, которые скованы оковами злобы—актёр развлекает их разъяряющими вещами, которые возбуждают в них лишь ещё больше злобы. В театре или на арене, среди существ, которые ещё не лишены заблуждения, которые скованы оковами заблуждения—актёр развлекает их запутывающими вещами, которые возбуждают в них лишь ещё больше заблуждения.

Так, будучи сам опьянённым и беспечным, сделав опьянёнными и беспечными других, после распада тела, после смерти, он перерождается в «аду смеха». Но если он придерживается такого воззрения как это: «Если актёр в театре или на арене развлекает и веселит людей тем, что истинно, и тем, что неправда, то после распада тела, после смерти, он перерождается среди смеющихся божеств»—то это его неправильное воззрение. А человека с неправильными воззрениями, я говорю тебе, ожидает одна из этих двух участей: либо ад, либо мир животных».

Когда так было сказано, директор труппы Талапутта закричал и заплакал. [Благословенный сказал]: «Я так и не достучался до тебя, когда сказал: «Довольно, директор, оставь это. Не спрашивай меня об этом».

«Я рыдаю не из-за того, Господин, что сказал мне Благословенный, но потому, что меня долгое время дурили, надували и обманывали те старые актёры в линии учителей, которые говорили: «Если актёр в театре или на арене развлекает и веселит людей тем, что истинно, и тем, что ложно, то после распада тела, после смерти, он перерождается среди смеющихся божеств».

Великолепно, Господин! Великолепно! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Благословенный различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Благословенном, прибежище в Дхамме, и прибежище в Сангхе монахов. Могу ли я получить младшее посвящение у Благословенного, Господин, могу ли я получить высшее [монашеское] посвящение?»

И тогда директор труппы Талапутта получил младшее посвящение у Благословенного и высшее посвящение. И вскоре после того как он получил высшее посвящение, пребывая в уединении прилежным, старательным, решительным, Достопочтенный Талапутта, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас вошёл и пребывал в высочайшей цели святой жизни, ради которой представители клана праведно оставляют жизнь домохозяина и ведут жизнь бездомную. Он напрямую познал: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования». Достопочтенный Талапутта стал одним из арахантов.