Сутта Нипата

Касибхарадваджа сутта

1.4. Брахман Касибхарадваджа

Вот, что я слышал:

Однажды Совершенный обитал в Магадхе, в деревушке. В то время пятьсот плугов брахмана Касибхарадваджи были запряжены, так как наступило время сеяния. Рано утром оделся Совершенный и, взяв свою чашу, пошел к тому месту, где трудился брахман Касибхарадваджа. В это время брахман разделял корм. Совершенный пошел на то место, где брахман делил корм, и, подойдя, стал поодаль. Брахман, увидев, что стоит Совершенный, как бы прося подаяния, сказал ему: «Я, о странник, пашу и сею, и вспахав и посеяв, я питаюсь; и тебе также, о странник, надлежало бы пахать и сеять, и вспахав и посеяв, питаться».

«О брахман, я пашу и сею, и вспахав и посеяв, я питаюсь».

«Однако мы не видим ни ярма, ни плуга достопочтенного Готамы, не видим мы ни его волов, ни сошника». И опять достопочтенный Готама сказал ему: «О брахман, я и пашу и сею, и вспахав и посеяв, я питаюсь». Тогда с такими словами обратился брахман к Совершенному: «Ты назвал себя пахарем, но никто не видел тебя пашущим; спрошенный о том, скажи нам в чем твоя пахотьба; разъясни нам это, чтобы твоя пахотьба стала понятна нам». И отвечал Совершенный: «Вера есть семя, покаяние—дождь, мудрость—мой плуг и мое ярмо, смирение—дышло моего плуга, разум—гужи, глубокое размышление—мой сошник. Я охраняю себя в телесности, я блюду себя в слове, я умерен в пище, я ведаю истину и ею выпалываю плевелы. Любовь—мое избавление; подвижничество—мое вьючное животное; оно несет меня к Ниббане, несет, не возвращаясь вспять, не печалясь о покинутом месте. Когда вспахана моя пашня, она приносит плоды бессмертия; вспахав эту пашню, ты избавишься от страдания».

Тогда брахман Касибхарадваджа нацедил рисового молока в золотую чашу и, подав ее Совершенному, так сказал: «Пусть Совершенный изопьет рисового молока; достопочтенный—пахарь, ибо славный Готама пашет ту пашню, которая приносит плоды бессмертия». Тогда сказал Совершенный: «Что добыто здесь в поучении, тем не питаюсь я: это, о брахман, уже не устав для того, кто видит ясно; Будда отвергает ранее добытое,—таково от века правило Будд. Кто есть совершенный мудрец, чьи страсти развеяны, в чьих деяниях навеки угасло все дурное, тому ты должен служить иною пищею и иным питьем—вот верное поприще тому, кто ищет добрых дел».

«Кому же, о Готама, предложу я теперь это рисовое молоко?» так сказал Касибхарадваджа.

«Я никого не вижу, о брахман, ни в мире богов и людей, ни среди брахманов и отшельников, кто бы мог принять это рисовое молоко, кроме Совершенного или ученика Совершенного. Посему, о брахман, ты должен вылить это рисовое молоко где-нибудь, где мало травы, или вылить в реку, где нет червей»—так сказал Совершенный.

Тогда брахман вылил рисовое молоко в чистую воду. Тогда рисовое молоко, вылитое в воду, забрызгало, зашипело, задымилось клубами. Как разогретый дневною работою сошник, будучи опущен в воду, брызгает, шипит и дымит клубами, так брызгало, шипело и дымило клубами рисовое молоко, вылитое в воду. Тогда брахман, испуганный и пораженный, приблизился к Совершенному и, приблизившись к нему и припав головою к его ногам, так сказал Совершенному:

«Как чудесно это, о славный Готама! Как чудесно это, о славный Готама! Как подымают то, что было опрокинуто, как обнаруживают то, что было скрыто, как указывают путь заблудившемуся, как вносят лампаду во тьму, чтобы зрячие могли видеть, так и славный Готама разъяснил истину многими путями. Я прибегаю к славному Готаме и его Дхарме и к Сангхе монахов; я хочу оставить мир, хочу получить от славного Готамы одеяние и правила пустынной жизни».

И тогда брахман Касибхарадваджа получил от Совершенного разрешение на странничество и получил также одеяние и правила; и вот досточтимый Бхарадваджа, ставши странником и ведя уединенную, смиренную, ревностную, усердную жизнь подвижника, в короткое время постиг и усвоил то высочайшее совершенство, ради которого люди знатных семей покидают свои дома. «Разрушено возрождение, достигнуто совершенство духовной жизни; что должно было свершить, то свершено, и не осталось ничего из надлежащего быть свершенным здесь»—так сознавал он, и вот досточтимый Бхарадваджа стал блаженствующим.