Сутта Нипата

Села сутта

3.7. Брахман Села

Вот что я слышал. Однажды Совершенный, странствуя с большой общиной нищенствующих, около тысячи двухсот пятидесяти человек, пришел в город Акану. И вот что услышал Кенья-аскет с заплетёнными волосами:

«Пустынник, славный Готама, сын Шакья, с тысячей двумястами пятьюдесятью нищенствующих пришел в Акану, и вот какие хвалы сопровождают его: «Благословенный, славный, в совершенстве просвещённый, одарённый знаниями и благими подвигами, счастливый, знающий мир, несравненный, предводитель людей, учитель, озарённый: его учению внимает мир людей и богов, мир Брахмы и Мары, и все существа, включая брахман и пустынников, богов и людей,—все, кто бы ни встретился с ним лицом к лицу; он учит Дхамме, и благая та Дхамма в начале, и в конце, и в середине, невосполнима в мудрости, неизменима в слове, совершенна; он учит благочестивой жизни, и дивен вид того Благословенного».

Тогда Кенья-аскет пришел к тому месту, где находился Благословенный, и, придя туда, вступил с ним в любезную беседу, и, побеседовав с ним любезно и занимательно, сел в стороне; и Благословенный в благочестивой беседе поучал его, пробуждал и радовал; тогда Кенья-аскет, наученный и восхищённый благими речами Благословенного, сказал ему:

«Пусть славный Готама примет от меня на завтра пищу вместе с общиною нищенствующих».

Когда были сказаны те слова. Благословенный сказал Кенье:

«Велика, о Кенья, община монахов,—их тысяча двести пятьдесят человек, и ты верный друг брахман». И во второй раз сказал Кенья-аскет:

«Хотя и велика, о славный Готама, община монахов,—их тысяча двести пятьдесят человек, и я верный друг брахман, всё же пусть славный Готама примет от меня завтра пищу вместе с общиной нищенствующих».

И во второй раз ответил Благословенный:

«Велика, о Кенья, наша община,—тысяча двести пятьдесят человек, и ты задушевный друг брахман». И в третий раз Кенья-аскет сказал Благословенному:

«Хотя и велика, о славный Готама, твоя община и я—задушевный друг брахман, все же пусть славный Готама придет завтра ко мне вкусить пищи с семьею нищенствующих». Тогда Благословенный согласился в молчании. Тогда Кенья-аскет, встав со своего сиденья, пошёл в обитель и, придя туда, обратился к своим друзьям и слугам, близким и родственникам:

«Пусть мои славные друзья и родственники, прислужники и близкие послушают меня: отшельник Готама приглашен мною на завтра вкусить пищи вместе со своею общиной,—сослужите мне верную службу!»

«Да будет так, о Славный!»—так говоря, друзья и прислужники, близкие и родственники Кенье-аскета, угождая его просьбе, принялись за работу: одни очищали место для огня, другие рубили дрова для очага, третьи мыли котлы, ставили горшки с водою, приготовляли сиденья. Сам Кенья по другую сторону раскидывал круглый шатер.

В то же время жил в Апане брахман Села, совершенный в знании трех Вед, обучавший гимнам трёхсот юношей. В то время Кенья-аскет был дружен с брахманом Селей. Брахман Села, окруженный тремястами юношами, пришел к обители Кеньи и увидел, что одни там готовят место для очага, другие рубят дрова, третьи моют котлы, ставят чаши с водой, готовят сиденья, а сам Кенья-аскет с заплетенными волосами ставит палатку; увидя Кенью-аскета, брахман сказал ему:

«Разве славный Кенья справляет свадьбу сына или дочери, или задумал принести великую жертву, или царь Бимбисара, обладатель великого воинства, приглашён им завтра на обед со своими воинами?»

«Нет, я не справляю свадьбы ни сына, ни дочери, и Бимбисара, вождь великого воинства, не приглашён мною со своими воинами, но великое приношение предстоит мне. Пустынник Готама, сын Шакья, с общиной нищенствующих,—кого прославляют в таких словах: «он—Благословенный, славный, совершенно просвещённый, одаренный славными знаниями и делами, счастливый, предводитель мира, несравненный наставник, озаренный среди людей и богов,—он придёт ко мне завтра вкусить пищи вместе с общиной нищенствующих».

«Ты сказал, что он—Будда, о славный Кенья?»

«Да, я говорю это: он—Будда, о славный Села!»

«Ты сказал, что он—Будда, о славный Кенья?»

« Да, я говорю это: он—Будда, о славный Села!» Тогда подумал брахман Села:

«Редко это имя: Будда, но в наших гимнах находятся тридцать два признака великого человека, и для великого человека, отмеченного ими, есть два пути и не более. Если он обитает в жилище, то он—царь, всемирный правитель, благочестивый, победоносный, чтимый народом и обладающий семью сокровищами,—вот его семь сокровищ: сокровище колесниц, сокровище слонов, сокровище коней, сокровище алмазов, сокровище жён, сокровище добра, сокровище военачальников; у него более тысячи сынов, доблестных, обладающих силою, разбивающих вражеские полки; он победит землю, опоясанную океаном, победит её без жезла и оружия, но справедливостью. Если же он покидает дом для пустынножительства, он будет святым, в совершенстве просвещённым, сорвавшим покрывало с мира. И где же теперь, о Кенья, обитает Готама, Благословенный, в совершенстве просвещённый?»

Когда были сказаны те слова. Кенья-аскет, протягивая вперед руку, сказал брахману Селе: «Вот там, о славный Селя, где синеется лес».

Тогда брахман Селя вместе с тремястами юношами пошел на то место, где обитал Совершенный, говоря юношам такие слова: «Идите, не шумите, о славные юноши, идите шаг за шагом, ибо труднодоступны Благословенные, блуждающие подобно льву; а когда я буду говорить с пустынником Готамой, вы не прерывайте меня, но ждите, славные, конца нашей беседы».

Тогда брахман Селя пришел к тому месту, где обитал Совершенный, и, придя туда, вступил с ним в любезную беседу, и, побеседовав с ним любезно и занимательно, он стал восхвалять его в таких словах:

«Прекрасно тело твоё, ты—блистательный, рождённый для высшего; золотист цвет твоей кожи, зубы твои белы, ты строен. Все признаки великого назначения есть на твоем теле, все приметы возвышенной судьбы. Ясны твои очи, нежно тело, ты могуч и прекрасен, подобно солнцу ты светишь среди пустынников. Вид твой прекрасен, кожа подобна золоту; о, зачем ты, озарённый дивною красотою, ведешь жизнь пустынника? Царём бы быть тебе, властителем мира, водителем четырёхкратной земли, победителем, властителем Индии. Воины и военачальники преклонятся перед тобой: правь, о Готама, как царь царей, руководящий народами!

«Я царь, о Села»,—так сказал Благословенный,—«Царь несравненный, я—Царь Благочестия! Правдою я повернул колесо, то колесо неодолимое».

«Ты нарёк себя великим именем, ты величал себя Царем, несравненным,—Царем Благочестия; «правдою я повернул колесо»,—так ты сказал, о Готама! Кто же ученик твой, кто твой последователь, кто после тебя двинет колесо, тобою праведно двинутое?»

«То колесо, то несравненное Колесо Дхаммы, которое я двинул»,—так сказал Благословенный,—«Сарипутта повернёт после меня, он, верный ученик Совершенного. Должное быть познанным—познано мной, должное быть развитым—развито мной, должное быть оставленным—оставлено мной: поэтому я и Будда, о брахман! Победи своё сомнение во мне, имею веру в меня, о брахман: не постоянно видите Будду. Я из тех, о брахман, чье пришествие редко, я—совершенно просвещённый, я—несравненный целитель, я—победитель полчищ Мары, славнейший, бесподобный: сокрушив всех врагов, я радуюсь, защищённый со всех сторон».

«О славные, внемлите словам моим: он возвестил нам истину, он—Будда, целитель, победоносный победитель, его голос подобен голосу льва в лесу. Кто бы не укротился, увидев его, преславного, бесподобного, сокрушителя полчищ Мары, будь он хоть темного рода! Кто из вас, юноши, любит меня, тот последует мне, кто не любит, тот пусть удалится от меня; я приму обет в присутствии его, мужа дивной мудрости. Но последователи Сели сказали ему:

«Если ты возлюбил Дхамму Совершеннопросвещённого, то и мы, ученики твои, примем правила от него, Будды. Посвяти нас в жизнь благочестия, о Благословенный!»—так триста брахман просили Благословенного, простирая к нему руки.

«Благая жизнь возвещена мною, о Села»,—так сказал Совершенный,—«в этой быстро текущей жизни не тщетно принять подвижничество, вступить на путь уединения».

Тогда брахман Села вместе со своими учениками получил платье и правила в присутствии Совершенного. Тогда Кенья-аскет, на исходе ночи, приготовив в своей обители вкусные яства, послал к Совершенному напомнить о времени обеда:

«Время, о славный Готама, обед приготовлен». Тогда Совершенный утром, надевши свой плащ и взяв чашу, пошел в обитель Кеньи-аскета и, придя туда, сел на подготовленное сиденье, во главе общины нищенствующих. Кенья-аскет своими руками служил общине нищенствующих во главе с Буддою, подавая вкусные кушанья. Когда Благословенный окончил обед, тогда Кенья-аскет подошел к нему и, взяв низкое сиденье, сел подле Совершенного, и когда он сидел так, Совершенный порадовал его такими словами:

«Главное же в жертве—священное пламя; первый среди всех гимнов—гимн Савитри; царь выше всех людей; море больше всех вод; месяц краше всех звезд; солнце горячее всего; для тех, кто ищет благого дела, приношение общине—лучшее». Тогда Благословенный, порадовав Кенью-аскета теми словами, поднялся со своего сиденья и покинул обитель.

Тогда славный Села вместе со своею общиною, ведя уединенную, усердную, ревностную жизнь, в короткое время своей мудростью и усердием достиг того совершенства духовной жизни, ради которого многие из знатных родов покидают дом отцов для пустынножительства. «Разрушено рождение, достигнуто благочестие, все должное свершено здесь, и ничего не осталось не свершённого в этом существовании»,—так размышлял он,—и вот славный Села вместе со своими учениками достиг Благословенной жизни. Тогда славный Села пошел к Совершенному и, придя к нему, он накинул свое верхнее одеяние на одно плечо и, простирая руки к Совершенному, говорил так:

«Мы прибегаем к тебе, о ты, Яснозрящий, прибегаем к тебе на восьмой день; семь ночей, о Совершенный, мы ходили в твоем учении. Ты—Будда, ты—Учитель, Мудрец, сокрушивший Мару; отбросив все страсти, ты преодолел это течение и других ты перенес чрез него. Ты столкнул все подмостки жизни, ты развеял все страсти, ты как лев не влечешься ни к чему и отбросил все страхи и опасения!… Эти триста нищенствующих стоят здесь пред тобою с простертыми руками. О Победитель, дозволь им. Безгрешный, припасть к ноге твоей!»